Керлангуа — Интервью с главным архитектором Твери. Философское



• Воскресенье 11 октября 2009
На правах рекламы: Устройство и расчет межэтажной лестницы частного дома.

Разработка генплана Твери ведется уже лет 20. Эти годы мы живем по генеральному плану конца 80-х, скорректированному в 1991 году. Изменилось все: образ жизни тверитян, их цели и задачи, строительные материалы, в конце концов.

Но место Твери в этом новом мире до сих пор не было четко прописано.

1 января 2012 года документы территориального планирования должны появиться во всех городах и весях Российской Федерации. Именно генеральный план позволит облегчить жизнь тверских строителей, упростить до автоматизма процедуру перевода земель из одной категории в другую: как сделано зонирование в генплане, так, значит, тому и быть. И вообще, генплан позволяет с уверенностью глядеть в будущее, зная, что никто не проложит скоростную автостраду на месте твоего дома, что, покупая квартиру в месте, где рядом значится парк, ты получишь этот парк, а не металлургический комбинат. Удивительно, но Тверь, обладатель практически образцового генерального плана XVIII века, оказалась в числе "отстающих". Когда в 2007 году была предпринята попытка предложить городу новый генеральный план, выяснилось, что невнятно сформулированные цели являются препятствием для разработчиков (НИИ урбанистики из Санкт-Петербурга — бессменные разработчики генплана нашей областной столицы на протяжении послевоенных десятилетий). Какой город мы хотим получить "на выходе"? В середине июня в администрации города прошло первое заседание рабочей группы по разработке "Стратегии развития города Твери". Т. е., предпринята попытка сформулировать, к чему мы стремимся. О новом генплане и о стратегии развития Твери мы беседуем с главным архитектором нашего города Игорем Колесниковым. — Игорь Анатольевич, так почему Тверь по сей день живет без генерального плана? — Генплан — всего-навсего документ, который графически отображает наши цели. Приведу такую аналогию: если есть направление, и знаешь, куда идешь, можно проложить свой маршрут по карте. Корабль без штурвала не поплывет. Когда нет стратегии, генплан можно разрабатывать десятилетиями. Чтобы обезобразить город, генплан не нужен, это и так делается. Поймите, генплан — средство, а не цель. Перед этим интервью я встречался с гениальнейшим человеком — Валерием Фроловым, который был главным архитектором Калинина с 1970 по 1986 год. Ему сейчас за 70, но он очень работоспособен, продолжает трудиться в Москве. В Твери, городе, который кардинально изменился под его руководством, он не был 20 лет. Так вот. Генплан 1976 года, который осуществлял Валерий Фролов, имел четкие, хотя, на мой взгляд, довольно спорные задачи. Калинин развивался как промышленный город, и задачей составителей генплана было смягчить внедрение в город тяжелой промышленности. Последующие генпланы были на порядок слабее — именно из-за отсутствия стратегии. И осуществлялись хуже. — Какова сегодня ситуация в Твери с градостроительной политикой? — Город болен. Единые механизмы градостроительной политики в Твери отсутствуют, а те, которые есть — игнорируются. Качество жизни тверитян находится на очень низком уровне. Переуплотняется многоэтажная жилая застройка, благоустройство и озеленение не соответствуют требованиям современного комфортного проживания. Нарушена целостность городского пространства. Сейчас мы имеем город, примерно три четверти территории которого находится в санитарно-защитных зонах предприятий. А берега рек заняты не рекреационными зонами, а промышленными площадками и пустырями. Одна из основных причин создавшегося положения, конечно, это недальновидная политика управленцев, поставивших во главу угла интересы своего бизнеса, а не интересы населения, доверившего им управление городом. Например, при предыдущей городской власти о стратегическом планировании просто не думали. Основная задача была замостить весь город плиткой, поставить фонтаны. Плитка оказалась крайне недолговечной. Натуральный камень, как в Санкт-Петербурге, обошелся бы в полтора раза дороже, но простоял бы 150 лет… — И поставщикам плитки полтора века не удавалось бы сбывать муниципалитету втридорога свою продукцию… Но что же делается, чтобы исправить ситуацию? — Мы подготовили градостроительную доктрину города. Ее девиз: "Тверь — новое качество". Имеется в виду новое качество абсолютно ВСЕГО: от законодательной базы, территориального планирования, градостроительного зонирования, проектирования, строительства и капитального ремонта объектов до транспортной и инженерной инфраструктуры, цветового и светового оформления города, используемых технологий и материалов. Главное сегодня определиться, как город будет ощущать себя в новом постиндустриальном мире. Проще говоря, градостроительная доктрина — это документ, который говорит о том, что надо сделать, чтобы жилось хорошо. — В стратегии развития Тверской области, подготовленной в о
бластной администрации, рассматриваются варианты включения Тверской области в московскую агломерацию: оптимистичный, пессимистичный и средний. Иных путей не дано. Вы тоже думаете, что судьба Твери только такая? — Поймите, это уже не желание руководства города или области. Это математика, от этого не уйти. По образованию я градостроитель, и занимался как раз агломерациями. Учился у известного градостроителя академика Ильи Георгиевича Лежавы, соратника Алексея Гутнова, одного из теоретиков новой системы расселения современных крупных городов-мегалополисов. Тверь сейчас стопроцентно одна из точек московской агломерации. Как Тула, Калуга, Рязань. Транспортная доступность, количество жителей, работающих в Москве, завязанное на столицу бизнес-сообщество… Другое дело, какой путь выживания выбрать городу? Я говорю "выживания", потому что московская агломерация очень жестко ведет себя по отношению к свои сателлитам. Есть три пути развития: Спальный район — как Мытищи или Люберцы. Столица региона, город с многовековой историей, не может быть спальным районом по определению. К тому же в Твери очень диверсифицированная экономика, и это не позволяет нам скатиться до уровня спального пригорода. Промышленная площадка — как Егорьевск или Новомосковск. Это тоже абсолютно неприемлемый путь, который перечеркивает все дальнейшие возможности. Начать с того, что я переехал в Тверь пять лет назад, и надеюсь прожить здесь еще несколько десятков лет. У меня здесь дочь родилась. Я здесь востребован, и мне нравится здесь работать. В день можно провести пятнадцать встреч, а потом пойти на речку — для москвича это звучит, как утопия. Хотел бы прожить, проработать в Твери достаточно большой срок, чтобы иметь возможность что-то сделать и увидеть плоды своего труда. Но если будет принято решение развивать Тверь как промышленный город, я тут жить не буду. Экологическая составляющая у людей, занимающихся интеллектуальным трудом, находится на первом месте. В тех же московских пробках мы теряем не только время, но и здоровье. 10 лет жизни — настолько укорачивается жизнь тех, кто постоянно дышит выхлопными газами. И столько же лет тратиться впустую, на стояние в транспортном заторе. Зачем жить в Москве, если можно жить в Твери, и прожить лишние 10 лет? Для этого необходимо изменение структуры производства. Из города надо убрать химическую промышленность. Не должно на берегу Волги стоять предприятие первого уровня вредности! И третий путь — наукоград, как Дубна. Оксфорд и Кембридж тоже находятся на расстоянии более ста километров от Лондона. Сегодня в таких западных университетских городах сосредоточена не только образовательная деятельность, там развивается научная работа, высокотехнологичные, наукоемкие и безвредные для окружающей среды производства. У той же Дубны нет большого потенциала для того, чтобы стать "российским Оксфордом". Там мало вузов, и абсолютно отсутствует свободная территория — даже новый технопарк в районе "Большой Волги" строится уже на землях Кимрского района Тверской области. Потенциал нового наукограда Сколково тоже не даст сделать то, что возможно в нашем городе. Сейчас там просто дорогая недвижимость, не более. И наполнить ее настоящим научным содержанием займет много времени — если это вообще возможно. Между тем, в Твери в 2,5 раза больше мест в вузах на душу населения, чем в Москве. А также больше, чем в Новосибирске и других признанных научных центрах. Если удастся реализовать стратегию развития Твери как наукограда, повысить качество тверского образования будет несложно — переманив московские кадры. Можно учиться или преподавать в Твери, и получать все блага Москвы, наведываясь туда в выходные. — Получается, Твери надо изменить идеологию своего "поведения" относительно к Москве? — Да. Сейчас московская агломерация высасывает из Тверской области все соки. Наглядный пример: Калининская АЭС работает только на Москву, а в нашем регионе — самые высокие тарифы на электричество в ЦФО. Плюс — экологические риски, и т. д. Для Москвы мы донор. Задача — перестать быть донором, а стать "паразитом" Москвы, зарабатывать на ней. Смотрите: в Москве есть целое сословие так называемого "офисного планктона", для которого жизненно необходимый является "свалить" из столицы на выходные. Иначе просто не выжить. Надо предоставить людям поводы приехать именно в Тверь. В Тверь люди должны приезжать учиться, лечиться, отдыхать. И разумеется, надо развивать событийный культурный туризм, как это делается се
йчас во всем мире. "Культурная столица" — это тоже ниша, которую могла бы занять Тверь. Сейчас это с успехом делает Пермь, которая находится гораздо дальше от Москвы и Санкт-Петербурга (! ). Вложения в культуру при минимальных затратах дают самую быструю отдачу. — Условно говоря, чтобы превратить город в культурную столицу, надо отдать под галерею современного искусства заброшенную фабрику начала XX века, пригласить какого-нибудь Марата Гельмана с Артемием Лебедевым, и успех обеспечен? — В этой шутке очень большая доля истины. Испанский город Бильбао, страдавший всеми "болезнями" старопромышленных городов, обрел новую жизнь после того, как там появился центр современного искусства Гуггенхайма. Сейчас это европейская "культурная столица" — что незамедлительно отразилось на всех аспектах жизни в городе. Единственный шанс выжить для Твери — поменять полярность с "минуса" на "плюс". Для этого много нужно изменить в сознании горожан. Расшевелить болото трудно. Поменять знак с "минус" на "плюс" легче. Конечно, придется приглашать людей, которые "поднимут планку". Хорошие архитекторы, такие, как например, Калатрава, создавший современный облик Бильбао, работают по всему миру. Но реальный мировой опыт показывает, что "сливки" все равно достаются местному сообществу. — Но все равно есть шанс встретить серьезное сопротивление у местной элиты… — Да, прежде всего, недовольно строительное лобби. Они понимают, что придется работать по современным стандартам. Нормальное европейское качество обеспечить можно. Себестоимость квадратного метра жилья около семнадцати тысяч рублей. У нас же прибыли 200-300% считаются нормой. При этом, образно говоря, на строительном рынке Твери "воссоздана" атмосфера советского магазина эпохи тотального дефицита: на полках шаром покати, и чтобы что-то купить, надо идти к заведующей, как-то с ней знакомиться, кланяться в ноги, и из-под прилавка втридорога покупать нужный товар — причем как великое одолжение со стороны продавца. Кстати, искусственно созданный дефицит — единственный способ продать неликвиды. Так вот, задача создать в Твери "супермаркет", чтобы рынок жилья стал действительно рынком. — Успехов вам. И пусть задуманное сбудется!

См. также:

Категория: О материалах